- Внимание! Внимание! Солдаты немецкой армии!
Послушайте наше сообщение.
Война окончательно вами проиграна.
Ваше положение безнадежно.
Не ждите! Идите на переговоры.
Внимание! Внимание! Солдаты немецкой армии!
Прежде чем мы передадим сводку о положении на фронтах,
призываем вас не стрелять.
Послушайте меня. Я немец.
МНЕ БЫЛО ДЕВЯТНАДЦАТЬ
Внимание, немцы!
Красная армия стремительно наступает за Одером.
Всего 150-200 километров отделяют её от армий Эйзенхауэра и Монтгомери,
которые стоят на Эльбе со своими передовыми частями.
Фельдмаршал Роммель застрелился.
Вена пала. Мы стоим у Брюна.
Я вижу улицы с вывесками на немецком.
Говорят, это моя родина.
Мне было 8 лет, когда моим родителям пришлось её покинуть.
Солдаты и офицеры немецкой армии!
Нами взяты Зееловские высоты.
Берлин находится под артиллерийским обстрелом.
Я вырос в Москве. Там живет моя мать.
Я пошел на фронт, как все.
Солдаты 390-го пехотного дивизиона!
Сопротивление равносильно смерти.
Плен означает жизнь и возвращение к семьям.
Почти каждый день я говорю им эти слова.
В ответ только выстрелы. Перебежчиков мало.
Не ждите, когда станет слишком поздно!
Мне 19 лет.
Выходи!
Тебе ничего не будет. Сдавайся!
Три дня назад наша армия прорвала фронт.
Мы продвигаемся чуть севернее Берлина.
- Где здесь городская администрация?
- Здесь кто-то покончил с собой...
Ваша мать?
Нет.
- Вы живете здесь? - Я здесь два дня.
- Как это произошло?
- Наверное, нам всем надо было бы повеситься.
- Зачем вы так говорите?
Война почти закончилась, Гитлеру конец!
У вас совсем нет родных?
Мы потерялись.
Мы из Померании и хотели попасть в Шверин...
Но теперь туда уже не попасть.
- Через две недели всё это закончится.
И что потом?
- Потом... жизнь в Германии снова наладится.
Развалины уберут...
-А что будет со мной?
Мне придется остаться здесь? Или опять назад?
Или дальше на запад?
Ты немец?
Как ты же топал к русским
- Нам всем пришлось нелегко в эти дни.
И сегодня нам особенно необходимы чуткость и взаимопонимание.
Взаимопонимание, которое залечит наши раны.
Я искренне хотел бы предложить вам,
как бургомистру города, своё сотрудничество.
Итак, я говорю вам - добро пожаловать!
Я ваш комендант.
Дом конфискован, вы должны его немедленно освободить.
- Добрый вечер господину коменданту.
Я прошу разрешения прочитать проповедь для местной общины.
- Это нужно напечатать к утру.
- Но у нас только один печатный станок, ручной.
- Вы состояли в НСДАПП?
Нет.
Я могу вам кое-что показать.
Наш последний номер.
После этого нашу типографию закрыли.
28 февраля 1933 года.
- Вы состояли в коммунистической партии?
- Нет. Не состоял.
Что, простите?
- Нам нужен бургомистр. Вы будете бургомистром.
-Я не могу. - Вы должны
Я не подхожу...
Я слишком стар для этого. - Вы должны!
Что за знак вы здесь поставили?
- Вы написали лишнюю ''е'' в слове ''сопротивление''.
Я исправил.
- Так все равно понятно!
Что вы хотите
- Можно мне здесь переночевать?
- Здесь не квартира, здесь комендатура.
- Лучше с кем-то одним, чем с каждым...
- Здесь комендатура!
- Немцы в Советском Союзе творили ужасные вещи.
Я этому не верю.
- Что ей надо, я же ничего ей не сделала!
- Я же не сделала ничего плохого!
Если всё так, что я могу поделать? Кто мне поможет теперь?
Мне не от кого ждать помощи!
Нам нужно было найти помещение для штаб-квартиры.
Обычно мы искали на окраине города.
- Как вы здесь оказались? Что вы здесь делаете?
- Я бы хотел знать, что вы здесь до сих пор делаете.
- Ну я же уже объяснил вам, что мы стратегический топливозаправочный пункт!
Мы пришли сегодня утром на работу как обычно.
- И вы не знаете, что со вчерашнего дня через город идут наши танки?
Мы вчера не работали.
Мы приехали сегодня утром на автобусе из Берлина.
- А я со вчерашнего дня здешний комендант.
Вы немец?
- Давайте собирайтесь, быстро!
- Вы позволите мне доложить о случившемся моему начальству?
Что вы имеете в виду?
- Я хотел бы по форме доложить о происшедшем.
- Пожалуйста, дежурного офицера.
- Капитан Шмитт слушает. - Говорит майор Беринг.
Капитан, у меня чрезвычайное сообщение.
Наш заправочный пункт только что был захвачен Красной армией.
Я прошу разрешения сдаться в плен русским.
Что?!
- Наш заправочный пункт только что был занят Красной армией.
- Русские, у вас? Да это полная чушь!
- Вы не могли бы подтвердить моё сообщение?
- Это лейтенант Хекер. С кем я говорю?
- Хекер? Я не знаю такого!
- Я лейтенант Красной армии и...
- Вы там все пьяные, что ли?!
Мы тут сами не знаем, куда деваться от русских,
а вы там спокойно напиваетесь?!
Сейчас же дайте мне майора!
- Подождите минуточку...
Передовые отряды наших танковых частей,
находясь чуть западнее Берлина, повернули на юг.
В тот день мы ехали в концлагерь Заксенхаузен.
Вы из охраны лагеря?
Вы из отрядов СС?
Почему вы здесь прячетесь?
Лагерь был пуст.
В нем остались только больные и умирающие.
Остальных пленных эсэсовцы погнали дальше.
Мы опоздали.
Но рано или поздно виновные предстанут перед нашим судом.
Что они тогда скажут нам…
ПАЛАЧ ИЗ ЛАГЕРЯ ЗАКСЕНХАУЗЕН ДАЁТ ПОКАЗАНИЯ
- Я проработал здесь два года, при крематории и газовой камере.
- Расскажите нам, как это работало.
- В этот сосуд помещалась бутылка с синильной кислотой.
Потом сосуд закрывался.
Сюда закачивался воздух
и нагревался с помощью двух батарей.
Бутылка разбивалась,
синильная кислота смешивалась с горячим воздухом
и в виде газа попадала в газовую камеру.
- И через какое время наступала смерть?
Очень быстро.
Примерно 10 секунд, потом люди падали.
Они хрипели и стонали... Так смешно... Вот так...
Мы были снаружи и могли всё это хорошо слышать
и наблюдать через глазок. Потом люди умирали.
- Каким образом это происходило?
Это было так:
приговорённого приводил сюда солдат СС.
Он брал его за локоть и вел вдоль этой стены,
разговаривая с ним при этом, чтобы отвлечь.
Потом ставил его здесь,
приподнимал ему подбородок, чтобы тот стоял как нужно,
брал еще крепче за локоть и говорил ему,
что он должен читать таблицу проверки зрения.
И потом раздавался выстрел.
- Какой национальности были люди, которых уничтожали таким образом?
- Это были люди самых разных национальностей.
Но в основном русские.
Например, в течение двух месяцев, с сентября по октябрь 1 941 года,
при мне было расстреляно 13500 русских военнопленных.
- Сколько времени вы находились в этом лагере?
С 1938-го года.
- Вы можете рассказать нам, что здесь происходило?
Да.
- И как же вы могли здесь жить?
- Я большую часть времени проводил не здесь.
Я все время был в разъездах. Понимаете, по работе...
Но мне кажется, что вы хотели спросить меня о чем-то другом.
Вам, наверное, трудно поверить немцу.
Мне было ненавистно такое положение вещей.
- ''Немцы созданы, чтобы собирать и объединять
в своей культуре всё то хорошее, что есть у других народов'',
говорит Кант.
- У меня есть полное собрание его сочинений.
Я не политик...
Если вы всех нас расстреляете, вы будете правы?
- Мы не хотим никого расстреливать.
Простите...
- Вы, видимо, недооцениваете
глубинные причины нацистского движения в Германии
и не понимаете неизбежности этого явления.
Я говорю о глубинных причинах, лежащих в самой немецкой истории.
Вы процитировали Канта.
Но поймите, его неверно толкуют.
Категорический императив вытягивания в струну
перед любым приказом, перед любым начальством,
идея, что именно в этом состоит выполнение долга,
были присущи немцам задолго до Гитлера.
Просто при Гитлере это приобрело другие масштабы.
Этот искусственно культивированный восторг,
это опьянение повиновением...
И другой стороной этого терпеливо выносимого унижения
стал взрыв садизма. Вот в чем феномен.
Мы уронили свое достоинство, как ни один другой народ.
Лично я никогда не занимался политикой...
Но культура, наверное, всегда обретается...
самым жалким образом на обочине таких вот естественных процессов.
Во всяком случае, в Германии.
Он тоже немец.
Его отец эмигрировал.
- Еще появятся люди, которые изменят положение вещей.
- Теперь я вижу, что вы немец.
Это видно по вашей вере. По прирожденному идеализму.
- По-русски я бы вам ответил...
- Простите, что это значит по-немецки?
- Я бы предпочел не переводить это.
- Как я уже сказал, я сам никогда ни во что не верил.
Каждый народ имеет свою судьбу.
Это то, что нельзя постичь холодным рассудком.
Как нельзя постичь человеческую природу.
Можно перед ней ужасаться или нет, но она остается такой, какая она есть.
Её нельзя понять, можно только по-разному толковать.
Я очень рад, что могу наконец
поговорить о таких вещах с образованным человеком.
Но вот в чем вопрос: можем ли мы с вами -
и вы конкретно - повлиять на ход истории?
Взять хотя бы эту войну...
Возможно, это всего лишь проблема антропологии.
Я думаю, вы тоже не найдете счастья в этой стране.
Она живет по своим собственным законам.
В конце любой эпохи правят Цезари,
и история делает виток назад.
Но как?...
Как вы могли здесь жить?
Вы, конкретно.
- Человеку думающему всегда приходится
лишь терпеть реальное положение вещей и смиряться с ним.
Нужно стараться поверхностно воспринимать происходящее,
нужно немного смекалки, чтобы суметь приспособиться к действительности
и держаться в стороне от сил, ведущих борьбу между собой.
- Гриша! Послушай, что пишет Гейне...
Берлин был окружен.
Но крепость Шпандау все еще блокировала переправу через Хафель, приток Эльбы.
Мы получили специальное задание.
Внимание!
К вам идут два парламентера.
Не стреляйте.
Что вам надо?
- Мы парламентеры! - Что вы хотите?
- Мы парламентеры, пустите нас!
- Полковник Леверенц, комендант крепости.
- Капитан Гейман уполномочен вести переговоры о капитуляции крепости.
- Обер-лейтенант Шенк, мой адъютант.
- Я переводчик, моя фамилия Хекер.
- Не надо повторять то, что мы уже слышали через громкоговоритель.
Ожидая вашего прихода, я созвал своих офицеров.
Так как не хочу в одиночку принимать решение в такой тяжелой ситуации.
Возможно, вам трудно будет это понять,
но для немецкого офицера капитуляция возможна только
при строгом соблюдении его чести и морально-этических принципов.
Мой адъютант сейчас узнает и сообщит нам принятое ими решение.
Прекрасный вечер. Пахнет весной...
Чудесно.
В гарнизоне, где я начинал свою службу
еще задолго до Первой мировой, был парк, полный акаций.
Не надо переводить, это я так...
- Что он говорит? - Он понял вас.
Это глюкоза.
Мои офицеры отвергли предложение о капитуляции. Сожалею.
- Но я не могу поручится за вашу безопасность!
- Как вам угодно. Прошу.
- По нашей информации, передовые отряды армии Венка уже подходят к Берлину.
- Вы сами присутствовали на встрече русских и американских войск?
- Мы знаем, что между русскими и американцами произошли вооруженные столкновения.
- Скажите вашему офицеру, что англичане и американцы
ведут переговоры с Вермахтом
и уже почти договорились воевать вместе против русских!
- Известно ли вам, что сдавать крепость
запрещено приказом фюрера под угрозой расстрела?
Для немецкого офицера недопустимо даже слушать вас!
А вы комиссар?!
- Напоминаю, господа, мы ведем важные переговоры.
- Какие вы можете дать гарантии, что эта 'геббельсовская пропаганда',
как вы изволили выразиться, не соответствует действительности?
Как русские обращаются с военнопленными?
''Добровольно сдавшиеся в плен получают согласно приказу
верховного командования Красной Армии № 1470 от 11.06 1943 г. следующие льготы.
Первое: дополнительный паёк. Второе... ''
- Значит, ты спрятался у окна в подвале.
Как ты там оказался?
- За нами ехал русский танк.
Пятеро из нас убежали... - А ты?
- Я спрыгнул в подвал через окно. - Так. А потом?
- Танк приехал и остановился. - И?
- У меня оставалось еще два фаустпатрона. И я выстрелил.
- И что было дальше?
- Танк загорелся и немного проехал вперед.
-Ты подбил его? -Да.
- И что было потом?
- Открылся люк и из него вылез человек.
- Так! И что ты сделал дальше?
- У меня был еще один фаустпатрон. И я выстрелил.
- В этого человека? - Да.
- И что произошло? - У него отлетели руки и голова.
Черт возьми...
Ты прямо в него попал? - Да.
- И какую награду ты получил за это? - Плитку шоколада.
- Что?! - Плитку шоколада
Вот скоты!
Вот свиньи, мрази, сволочи!
Вот подонки!
Вот тебе мой орден, сынок.
Твое поколение - надежда Германии.
Хочешь носить самую лучшую форму?
Форму СС? - Так точно, господин оберштурмбаннфюрер!
- Ничего другого я и не ждал, сынок.
Отведи его.
Ну,, быстро
Такие, как он, стоят больше, чем вы все.
Ну, что там думает эта благородная тыловая крыса, ваш шеф?
- Пока могу только сказать, что этим парламентерам палец в рот не клади.
Заговорят зубы кому угодно.
- А кое-кто и рад развесить уши. - Переговоры еще идут.
- Я же говорил, этих мерзавцев вообще нельзя было впускать!
Сразу же началась измена!
А ведь это всё были проверенные люди.
Мы ведем борьбу не на жизнь, а на смерть,
а некоторые из нас уже смотрят на сторону!
Можно только надеяться, что сами русские сожрут их с потрохами.
Простой человек выстоит в этой борьбе.
Но вся эта кучка дворянчиков, которые скисают при первой же неудаче...
Само собой, что на весь этот сброд
из итальянцев, румын и болгар полагаться нельзя.
Но когда изменяют свои!
Это просто неслыханное предательство,
и это началось уже давно, черт возьми!
- Прошу вас. - Благодарю.
- Очень просто: от парламентеров надо избавиться. Как можно скорее.
Это не так просто.
- Что не так просто? Тогда я сам их прикончу
- Надо проучить не только своих, но и русских тоже.
Пусть им снаружи будет видно, как мы разделаемся с их парламентерами.
- Итак, господа, мы обменялись мнениями
и не пришли ни к какому результату.
Вот решение, которое я предлагаю.
Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас.
Вы утверждаете, что через несколько дней война закончится.
Тогда, в рамках всеобщей капитуляции немецких войск,
будет сдана и крепость.
- Я провожу парламентеров, господин полковник.
И тут русские...
- Здесь нам придется немного подождать.
Зачем?
Извините меня.
Я со вчерашнего дня ничего не ел.
Надо немного подождать.
Вы, кажется, сказали, что ваше имя Хекер?
У вас нет случайно родственников в Зауэрланде?
Я там знаю Хекеров-Шнайдхартов.
Есть Хекеры из Люденшайда и Хекеры из Ольпе.
Вы им не родственник?
Нет, я из Кёльна
- Вот, я сразу так и подумал, что вы из тех краев.
Когда последний раз были дома?
Давно.
- Я последний раз был дома на Рождество.
Печально там всё выглядит, после бомбёжек...
Да, нелегко будет всё это восстанавливать.
Чем мы будем заниматься после войны?
Как вы думаете?
Каждый из вас, наверное, для себя уже решил?
Да.
- Ваш товарищ, кажется, еврей?
Пожалуйста, не поймите меня неправильно.
У меня нет никакого предубеждения против евреев.
Я вижу, вы вполне приличные люди.
Мы сейчас завяжем вам глаза.
Я предупреждаю вас!. .
Идите в ту сторону.
Встретимся в Кёльне!
Как Бог даст.
Солдаты и офицеры крепости Шпандау! Не ждите, когда станет слишком поздно.
До 7 часов утра остался всего один час.
Солдаты и офицеры крепости Шпандау!
До 7 часов утра осталось всего пять минут!
- Мы хотели бы попрощаться с вами.
- Для меня это уже вторая проигранная война...
Было первое мая. В Берлине еще шли бои.
Но для нас война уже закончилась.
Эй, друг!
Друг!
Да
- Ну что, вы уже вернулись? Ты ведь из противотанковых частей?
Нет.
- Они хотели принести нам немного бензина, у нас кончился бензин.
А я из-за своего ранения ничего не вижу, друг...
Ты ведь на машине приехал? Я слышал шум машины.
Да, я уже неплохо обхожусь одним слухом...
Сейчас около полудня, да?
У тебя есть закурить? -Да.
Ночью я замерз.
Я чувствую, когда светит солнце.
А как выглядит местность вокруг? Где я нахожусь?
- Длинный мост. Внизу вода.
Держи.
- А у тебя не немецкий табак.
Но хороший.
Французский мне никогда не нравился, слишком крепкий.
Откуда этот? Македонский?
С Кавказа.
- А, я там тоже был, два месяца.
Да, дружище, мы многое повидали...
Я из Магдебурга, так что я уже почти дома.
Как думаешь, русские и сюда придут?
Я в это не верю. Что-нибудь им помешает.
Ты еще здесь?
Товарищи...
-Ты немец?? -Да.
- И твоя фамилия Хекер? - Да.
Ты знаешь Макса Хекера?
Да, это мой отец.
- Жив он? - Конечно.
- Тебя зовут Грегор? - Да.
- Тогда ты должен меня знать.
Я часто бывал у вас дома.
Я приезжал на мотоцикле.
- Может быть, я не помню.
- Парень, так ты и есть Грегор...
- Грегор Что ты опять натворил, Грегор?
Я, кажется, упал, мама...
- А всё потому, что ты никогда не смотришь под ноги.
- Мне кажется, я куда-то провалился...
- Потому что ты невнимателен и не слушаешься меня.
В восемь лет ты уже начал курить.
- Я думаю, мне надо подняться...
- А в пятнадцать ты уже пил шнапс.
Ты слишком рано стал взрослым.
- Их всех надо повесить! Каждого, кто еще носит военную форму!
Вырвать с корнем всю эту гадость, уничтожить подонков!
В этой стране нельзя иначе, или через 20 лет все это начнется опять!
-Как я объясню Это детям? Как?
Детям?
- Да. Я учитель немецкого. Я вернусь домой, в Киев...
Как мог Гитлер прийти к власти?
- Наверное, об этом напишут в учебниках.
Его выдвинули промышленные магнаты...
И рейхсвер его поддержал. Вся военная верхушка была за него.
Его незаметно привели к власти. Понимаешь?
- Но как я объясню им это? Гёте и Освенцим!
Два немецких слова, два слова - в одном языке!
- Это и мой язык тоже...
Наше подразделение больше не участвовало в боевых действиях.
Мы возвращались в Шпандау, чтобы оказать поддержку местной комендатуре.
Это было наше первое мирное задание.
Смотри-ка, Курт.
- Есть тут у вас управляющий? - Был, да уехал.
- Ну а бургомистр? - Тот еще дальше.
- Теперь я буду у вас бургомистром.
- И откуда же Вы? - Из тюрьмы.
Поставьте мне пластинку на прощанье.
- И много немцев возвращается домой в рядах Красной армии, как ты?
- Да, и так тоже... Но не только.
- И молодые тоже? - И молодые, и старые.
Как тут было все это время?
Я сидел о41-то.
До этого работал в электрической компании в Хеннингсдорфе...
Что ты будешь делать после войны?
Сейчас очень важны школы. Я всё время об этом думаю.
- Да мне самому еще в школу надо. Я всего шесть классов закончил.
- Идем скорей. Я нашел машину до Ораниенбурга.
Утром 2-го мая ок. 30 тысяч немцев
прорвались из окруженного Берлина на восток.
Потери с обеих сторон были большими.
- До сегодняшнего дня все было тихо. Никаких солдат я здесь не видела.
И только сегодня ночью мы услышали шум. Подумали, что это русские.
- Они приходили оттуда? - Да, по этой тропинке.
- Нам нужно белое полотно.
Иди в дом!
Для белого флага.
Мы не воюем больше!
- Внимание! Солдаты и офицеры немецкой армии!
Зачем вы продолжаете войну, которая проиграна?
Гитлер мертв.
Сдавайтесь, или будете уничтожены Красной армией.
- Немцы! Бежать бессмысленно!
Сдавайтесь нам, в этом ваше спасение!
Куда вы бежите? Война закончена. Сдавайтесь, и вы останетесь живы.
Повторяю: подходите к воде
и переходите на другую сторону по одному, друг за другом.
Повторяю: по одному и друг за другом.
В конце тропинки кладите оружие на землю.
Внимание: теперь бросайте оружие на землю!
Подходите по одному с поднятыми руками.
Пистолеты тоже кладите на землю.
Ручные гранаты тоже.
- Что ты тут делаешь, сорванец, ну-ка брысь отсюда!
- Мы должны были освободить мост Шпандау для проезда фюрера.
На мосту было много убитых.
Я бежал то мосту,...
Вокруг взрывались гранаты, мостовая дрожала...
Когда я добежал до угла, мне обожгло ногу.
Хочешь, мы тебя спрячем?
- Вы можете составить список всех сдавшихся в плен?
Могу.
- Как Ваше имя? - Вилли Ломмер.
- Откуда Вы? - Будете смеяться - из Берлина.
А что в этом смешного?
- Да потому что я, как дурак, пошел вместе со всеми.
Давно мог бы дома быть, снял бы форму, не попал бы в плен.
- Зачем же Вы пошли вместе со всеми?
Вам не было ясно, что война проиграна?
- Да мне это еще год назад стало ясно.
Ну а потом снова неясно.
Люди медленно умнеют.
- Слишком медленно. - Точно.
Немцы! Куда вы хотите бежать?
Не усугубляйте своего положения, сдавайтесь!
Здесь уже больше сотни ваших товарищей.
Оставьте сомнения, последуйте их примеру!
- Там, на той стороне, должен быть один человек, которого я знаю.
Я схожу туда еще раз?
Говори.
- Внимание!. . Эмиль, послушай!. .
Ну давай!
Ты слышишь меня?
Это Вилли. Это говорит Вилли Ломмер!
Я здесь, у дома, где висит белый флаг.
Приходите сюда скорее, пока вы не сдохли в какой-нибудь канаве!
- Кто-то еще идет... Восемь человек.
Потом можно и уходить.
И обратно в Россию, да?
Вы, небось, не один год отсюда уходить будете.
--Это не так-то просто..
- Ну, ты ведь уже здесь побывал.
- Что-то они не особенно торопятся...
- СС! - Они перестреляют нас!
Они перестреляют нас всех! Дай мне оружие!
Во двор!
- Немцы стреляют в немцев. Какой позор.
- Если хочешь, можешь облизать мою немецкую задницу!
Стойте! Сволочи! Убийцы!
Почему вы продолжаете нападать на нас?
Идиоты! Почему вы не остановитесь?
Мы поймаем вас! Мы найдем вас! Мы достанем вас из-под земли!
Будьте вы прокляты!
Я не прощу вас!
Я буду преследовать вас!
Всю жизнь! Пока не уничтожу вас!
Пока вы не сдохнете! Пока вы не сгинете!
Пока вы не исчезнете с лица земли!
Пока вы не забудете, что значит стрелять.
Преступники!
Пока вы не поймете, что всё кончилось.
Кончилось раз и навсегда.
- Можешь передать письмо моей семье в Берлине?
Это недалеко от Александер-Платц.
Хорошо, я найду.
Обещаю.
Я немец.
Мне было 19.