За мной! Вперед!
Вперед! Даешь Крым! Даешь Врангеля! Даешь Крым!
- Не жалей сапог, пехота! - Отставить!
- Пудалов, боец Некрасов имеется у тебя такой? - Нету!
Что там насчет наступления у вас в штабе болтают?
А у нас в штабе не болтают.
Раз однажды у солдата Еремеева Кондрата по невежеству, незнанью,
не слыхавшего про баню, завелися паразиты, те, что делают визиты.
И в постель, и в колыбель, и в рубаху, и в шинель.
Тиф бывает: тиф брюшной... - Это кто, артист?
Доктор. Семен Маркович. Все сам сочиняет.
- А бойца Некрасова нема? - Проваливай отсюда.
Нет вреднее паразита, нет опасней и страшней, нет врага - болезни злей.
Буква "А" по старому "аз" и выходит "ма... - Мама.
- Земляки! У вас бойца Некрасова нема? - Некрасова нема, а Пушкин е-э...
Смотри, какой грамотный, прямо профессор. И чего только тебя азбуке учат?
Штабной! Скажи в штабе - наступать пора.
Фальшивишь. Еще раз.
Доброго здоровьечка, товарищ Приходько. Я бойца Некрасова шукаю, не знаете?
Знаю. Вин в нашей роте. Вон возле мотриной криницы сидит.
- Некрасов! - Чего?
- Сей минут отправляйся в штаб полка. - А я его не пущу.
Нехай он мою ведерку поймает. Он мою ведерку упустил.
Командовай над борщом и кашей, да над своим мужем, ясно?
- А зачем в штаб? - Там объяснят, зачем.
В штаб - так в штаб.
Дорогие товарищи, что такое Крым во всероссийском масштабе?
Кое-что, пупочка. Я ее ладошкой прикрыл - и нет ее на виду.
Но так может рассуждать только совсем глупый дурак.
Но мы с вами будем рассуждать с умной точки зрения.
А политработники должны сами вникнуть и довести это дело до каждого бойца.
Крым сейчас является оплотом белых гадов,
мы туда их со всей России согнали, офицерья - невпроворот.
Погон к погону стоит, целые полки из одних офицеров и драться они против нас
будут озверело, имея броневики, аэропланы и артиллерию.
Вся советская Россия стоит у нас за спиной и просит раздавить этот змеючник.
Вы меня спросите: как раздавить, ежели Крым укреплен неприступно?
Не знаю...
Но только Крым будет наш.
К Вам боец Некрасов, который по срочному вызову.
Нехай подождет. Вопросы есть?
Служили два товарища... Ага.
Служили два товарища в одним и тем полке.
Вот пуля пролетела... и ага...
Землячок, чего-то ты мало написал на своих галифе.
Сиделка широкая - туда всех можно пропечатать.
И отца, и сына, и святого духа.
А ты отвечай, когда к тебе разговаривают, а то сдерем твои расписные,
и будешь ходить отсвечивать кормой.
Некрасов, давай к командиру по-быстрому.
Черти надымили, и махорка у них злая, хуже иприта.
Я вообще табак презираю, силикоз у меня, но это присказка.
Ты ведь, Некрасов, до войны был фотографом?
Вообще-то я студентом был, а когда выгнали, я работал фотографом.
Вот это просто замечательно. Сейчас мы тебя придадим твоему родному делу.
Трофимов! Волоки эту дуру сюда.
Боевой трофей. Камера "Дебри" и к ней пленка 2 тыщи футов.
- Так это ж для киносъемки. - Вот то-то и оно.
Будет у нас своя киносъемка и тебя назначаю главным киносъемщиком.
Не могу, товарищ комполка. Тут нужен специалист.
А я что, всю жизнь полком командовал? Я вот кем командовал.
Да к ним кайло - вот тебе вся аппаратура. Что значит не могу?
Я таких людей не люблю.
Сказано тебе быть съемщиком, значит будешь съемщиком,
и никаких разговоров и шагом марш кругом.
Постой! Чудило-крокодило...
Кино - это же большое дело! "Женщину-вампира" видел?
"Сказки любви роковой" видел? Сидишь - обмираешь.
Или, пожалуйста тебе, видовое: "Приезд Пуанкаре в Алжирию".
Но мы с тобой будем снимать другое.
У меня какая... идэя.
Заснять всех наших красных героев, их революционную доблесть и славу.
Меня это предприятие интересует чисто в военном аспекте.
Вы наладите мне воздушную разведку в связи с предстоящим наступлением.
Будете снимать с аэроплана перекопские укрепления белых. Ясно?
Постараюсь.
Вы уж постарайтесь, а то пойдете под трибунал.
- Здорово! - Здорово!
- Ты что ль съемщик? - Ну я. А Вы кто?
Карякин Иван Трофимович, сын собственных родителей.
Прислан на подмогу, охранять тебя и... вообще для компании.
Подсобить чего таскать, тоже можно, было такое распоряжение.
Так что давай дружиться. - Поехали.
- Это что, все наше? - Ага.
Сила...
Я всякую механику очень уважаю.
Я ведь человек механический, жестянщик я, рабочая косточка, а ты?
Происхождение у меня того...
Я, как бы сказать, попович... Меня дядька воспитал, священник.
Поп воспитывал? Я зачем ж ты, едрена шишка, в Красной Армии очутился?
Мобилизован что ли? - Доброволец.
Бывают такие чудеса - попович за красных, а мужик за Врангеля.
А известно тебе, что товарищ Ленин из дворян, например?
Ты мне только товарища Ленина не погань! Я тебе за такие разговоры!
Поимей в виду, Некрасов, я был комроты, и сейчас разжалован в рядовые за то,
что я гада - военспеца, полковника бывшего вот этой собственной рукой шлепнул.
Так что глаз у меня на врагов революции очень зоркий.
Ты пойми к чему я это тебе говорю!
Понял. У косого Егорки глаз шибко зоркий, одна беда - глядит не туда.
Генерал Врангель ручается, что еще 20 лет они Крым не возьмут.
Эк хватил - 20! Ну, год, ну, два, ну, три...
Пара сапог - 80 тысяч, портупея - 20, гимнастерка, дерьмо - 30 тысяч.
Откуда я их возьму? У меня фамильных бриллиантов нету...
- Руки вверх! Прошу! - Идите.
Довольно, хватит, надоело.
- А где Брусенцов? - Правильно. Иди к нему, он в 24 номере.
Руки вверх!
Очень мило!
Боже, что это?
Поручик Брусенцов, что здесь происходит? Кто стрелял?
Стрелял я. Кто-то ворвался в комнату и закричал - руки вверх,
а у меня пистолет под подушкой, я выстрелил, а это Сережка Лукашевич.
Не узнал в темноте.
Прошу имя и фамилию Вашей дамы.
- Как тебя зовут? - Ксюша... Нестеренко Ксана.
- Вы подтверждаете слова поручика? - Так все и было, как они рассказали.
Тот зайшол с револьвером, а воны и стрельнули...
Не револьвер это, а зажигалка. Пошутить он хотел.
Вот и пошутил...
Сдайте мне оружие. Вы под домашним арестом.
- Ну что он? - Пульса нет. По-моему, он умер.
Сестра, может быть, Вы побудете тут? До прихода врача.
Что смотрите на меня, как сова из дупла?
Молчим? Понятно. Убить мерзавца презрением.
Может быть Вы уйдете отсюда? Вы уже сделали свое дело.
Куда это я уйду? Я здесь под домашним арестом.
Вот такие, как Вы, опозорили белое дело. Из-за таких, как Вы, нас ненавидят.
Много Вы понимаете.
Да, по-идиотски убил приятеля.
Так ведь и время идиотское. Все с ума посходили.
И Вы тоже сумасшедшая. Покойник лежит, Вам бы плакать, молиться,
а Вы про белое дело рассуждаете.
Давайте про белое дело. Знаете ли Вы, что на Вас, ни меня,
и вообще никого из наших здесь через месяц не будет.
Какой Вы все-таки скверный человек.
- Вы готовы поверить в любую чушь. - Вы трус. Просто боитесь и хотите,
чтобы все боялись и потеряли надежду. - Надежду?
У вас у всех одна надежда - Крым. Отберут его и куда вы пойдете?
Господа офицеры в дворники, а дамы на панель.
Присутствующие, разумеется, исключаются.
Саша! Поздравляю, ты под следствием. Собирайся.
Жалко мальчишку, а?
Ко мне, еще, левее.
- Вы со мной летите? - Я. Было такое распоряжение.
А куда тут садиться? Сзаду или спереду?
- Впереди. - Это мой помощник.
Ничего не выйдет. Могу взять только одного оператора.
- Как это одного? Оба полетим. - Вдвоем нельзя.
Ты знаешь этого человека? Я его одного на шаг не отпущу.
- Обои полетим. - Ну что ж, попробуем. Садитесь.
Из-за острова на стрежень,
на простор речной волны...
... выплывают расписные...
... Стеньки Разина челны...
Глянь! Беляк...
Еще грозится.
Перекоп.
Ниже!
Еще ниже!
- Кончен бал! - И у меня кончен бал. Мотор заглох.
Почему?
Что ты расселся, как барин! Чини, говорят!
Ты плавать можешь?
А я как топор без топорища.
А может, дотянем, а?
Ну вот и дотянули. Вот чего получилось-то.
Отлетался наш авиатор.
Без погон.
Наши.
Свои, Андрюха! Стой, чего перепугались?
Свои? Свои по спине ползают. Заарестуйте их, хлопцы!
Ну вот, еще двое.
Так ще ж вы за люди? Звидкиль прийшлы?
- Шпиёны. - Тебе ж объясняли.
Мы красные бойцы. Летали, делали разведку.
Покажи документы.
Ну не брали документов, говорят, в разведку летали.
Интересные вы птахи.
Сами червони, а прилитили вид билых?
Савчук, покажи, что у них там таке за амуниция?
Не трожь!
Вы что? Если взорвется, ведь всех на куски разнесет.
Савчук, не трожь.
- А цых поки шо в холодную. - Какую еще холодную?
Говорят вам, что мы красные бойцы. И вообще, кто вы здесь все такие?
Кто такие? Мы - повстанческая армия. Защитники угнетенного селянства, понял?
Повстанческая! Сказали бы просто - махновцы.
Отвечай, по какому такому праву нас тут держат?
Ну, едрена шишка, мы союзники или нет?
Може союзники, а може и ни...
- Это как же так? - Так. Большевикам виры немае.
Вы революцию продали. - Дуролом ты! Дубина стоеросовая!
Ну скажи, кому мы ее продали, кому?!
А кто его знает, кому вона потрибна, тому и продали.
- Похоже, они нас шлепнут. - Как это такое шлепнут?
Не могут они нас шлепнуть. Батька Махно теперь союзник. Нам приказ читали.
Тебе читали, а ему, может, не читали.
Часовой! Как это такое - шлепнут, что ты говоришь?
Часовой!
- Ну чего вам еще? - В клозет...
- Чего? - Ну до ветру. Чего...
А... Ходи.
- За что их? - Да так, революционный суд.
Они вид Врангеля до червоной армии подалысь, ось так, як вы,
а мы их и убили. А яка гарна одежда была у них...
- Вам все досталось? - Да де там мыни.
Тыкай, товарищу, иди роби свое дило. Иди в свою клозету.
Семен, иды сюды.
Дывысь.
Ну як?
Як бы ты мени показал колбасу, сало, або вареники с сметаною,
а то я такого добра богато бачил.
Грицко, иды сюды.
А чего вы там так долго? Веревку проглотили, чи що?
А ну выходьте, идить до хаты.
Воротился... Я-то надеялся, ты убег.
Все ж большой ты, а без гармошки.
Там двое офицеров хотели от Врангеля в Красную Армию податься,
так махновцы их все равно кокнули, и нас кокнут.
Вот паразиты.
Слушай, тут у хаты 3 тачанки, на одной "Максим" и лента заправлена.
Эта тачаночка самая для нас подходящая. - Так выйти-то как?
Тачанка-то там, а мы здесь. - Подожди, тут погреб должен быть.
Часовой!
Ну що вы не покоитесь? Де же вы?
Ой, хлопцы, не балуйтесь.
Ты к тачанке и хватай вожжи, а я заскочу в штаб за камерой.
- Куда? - В штаб за камерой.
А ну, ложись, гады... ... Ваша смерть пришла, ложись!
Эй, Панасюка не бачил?
Держи, тикают! Стой!
Гони!
Ванька, жми, жми!
Тпру, соколики...
А я тебя сперва не полюбил,
а щас тебе прямо могу сказать:
ты мужик геройский, пролетарского поведения, значит мы с тобой друзья,
а за свою первоначальную грубость я у тебя сейчас могу прощенья попросить.
Вот такой я человек, елки зеленые.
Шамать охота. Я б сейчас картошечкой обрадовался.
У нас в Туле, знаешь, какая картофель, белая, рассыпчатая,
ее ложечкой растопчешь, маслицем постным покропишь - очень вкусно.
Ты про что думаешь, когда жрать хочется? - Про мясо.
А я про совсем другое. Я вот подумаю только,
какая впереди обещается интересная жизнь - и сразу мне легче.
А через 10 лет голодных людей вообще не будет.
Ну разве кого с пережору на диету посадят.
А как не будет голодных, так не будет злобы, воровства, безобразия всякого.
Тюрьмы мы конечно позакрываем,
ну одну все же оставим... для мировой контры, туда-сюда.
А прочие все на слом... кого в них сажать-то?
- Найдется кого. - Сомневаешься...
Накормить-то мы, конечно, накормим, а вот чтобы мозги переделать -
тут 10-ти лет мало. Может и 20-ти не хватит.
Безрадостный ты человек и очень вредный.
В каждый чугунок тебе плюнуть надо!
Вот пуля пролетела и ага...
Вот пуля пролетела и товарищ мой упал... - Да что ты нищего за нос тянешь...
... ноет, будто хороших песен нету.
- Интересно, какая тут часть стоит? - А нам это без разницы, тут кругом свои.
Слышь, кашу варят. Вовремя едем.
Товарищ комиссар, вот задержали двух подозрительных.
Кто вы такие?
Мы три раза объясняли, прямо уж вывернулись наизнанку.
Мы бойцы 61-й дивизии. Делали воздушную разведку.
- А где ваш аэроплан? - Разбился наш аэроплан,
а потом его паразиты махновцы сожгли, мы чего приехали-то на тачанке.
Не надо так много говорить.
Аппарат французский. Ваши документы.
Документов мы с собой не брали, это естественно,
ведь мы летели над территорией белых, если бы нас поймали...
- Карякин я, мы летели над территорией... - Подождите, не надо говорить так много.
Не очень вы похожи на красноармейцев.
Советую вам честно признаться, кто вы такие и зачем вы здесь.
Товарищ, дорогая, мы тебе русским языком говорим.
Я узнала вас. Вы пытали меня в в контрразведке, вы - белый офицер.
Вы что-то путаете.
Посмотрите на свои руки, они у вас в крови.
Товарищ комиссар, вот какое у них в тачанке.
Все понятно.
Расстрелять.
Опять расстрелять? Сколько можно? Братцы, не слушайте эту ведьму!
Ведите нас в штаб к какому ни на есть мужику! - Подожди!
- Может, разберемся, выясним? - Что вам не ясно?
Попались, так умейте умереть как люди.
Чего мы, дураки, спешили, коней только загнали.
Свою пулю мы бы там получили.
А помнишь ты рассказывал, как ты военспеца расстрелял?
Может ты тогда погорячился, как вот эта дамочка?
Ты брось, там было совсем другое дело, ничего даже похожего.
Именем революции белым шпионам смерть!
- Ребята, подождите. - Что?
Дайте покурить перед смертью.
Слышишь, машина тарахтит?
Порадоваться напоследок.
Стой!
Некрасов?
Товарищ начштаба, ваше задание выполнено.
- Что вы тут делаете? - Так ведь расстреливают нас.
Расстреливают.
Я начштаба полка. Расстрел откладывается.
- Мы не против. - Мы тоже не против.
Здорово, боцман. Свисти в дудку, строй команду, адмирал на борту.
- Это Вы. - Удивительно глупый вопрос.
Глупее может быть только ответ - да, это я, и тем не менее да, это я.
- Как Вы меня разыскали? - Спрашивал всех подряд,
где живет самая красивая сестра милосердия?
- Кстати, как Вас зовут? - Саша.
Очень мило. Значит мы с вами тезки. Я ведь тоже Саша.
- Плоховато вы здесь живете. - В городе комнаты не найдешь.
Александра Евгеньевна, вот тут у меня рис, как думаете, хватит на кашу?
- Хватит. Он хорошо разваривается. - Тогда окажите честь, прошу на ужин.
Это что, соперник?
Не потерплю. Морской закон суров: кирпич на шею и в воду.
Как Вам не стыдно, прелестный старик. Благородный и очень несчастный.
Мы с вами очень счастливые. Я, например, прямо с гауптвахты.
Клопы там не клопы, а вампиры.
И у Вас, по-моему, со счастьем плоховато, или я ошибаюсь?
- А Вас совсем отпустили? - Да, признали невиновным.
Я кое-что принес... Кофе, сахар... И вот это.
- У меня хлеба нет... - А... перебьемся.
Вот вы думали, придете, будем водку с Вами пить, да?
А вдруг я не одна, вдруг у меня муж или любовник? И вообще?
Дурацкий какой-то разговор, ведь нет же у Вас ни мужа, ни любовника...
Брусенцов!
Просто я хотел, чтобы Вы были одна, чтобы были мне рады...
чтобы мы сидели здесь с Вами и разговаривали... Чем же я виноват?
Саша! Брусенцов!
- В чем дело? - Я уж думал, что не найду.
Сашка, тут вышел некий камуфлет.
Твоего Абрека забрал генерал Бриллинг.
Как так, по какому праву?
Говорят, что ты не кавалерист, не адъютант, стало быть конь тебе ни к чему.
Очень мило. Но ничего, он у меня попрыгает.
Вам Абрек нужен! Попробуйте, отнимите, он со мной с 16-го года!
Назад!.. Мерзавцы, скоты, сволочи!
С дороги, тыловые крысы! Не отдам! Всех перестреляю...
Арестовать его, сукина сына! На фронт!
Какая же нам теперь награда будет?
Ежели оружия именные, то мне без надобности, мне бы сапожки хромовые,
а тебе бы галифе... ты чего невеселый, Андрей?
Держи хвост бодрей!
- Закрывать? - Можно.
Затворяй!
Давай!
- Это все? - Все.
В общем, не вышло у меня ничего.
А вот эти люди? Что это было?
Да так... Это к делу не относится.
Ты мне вот что объясни: ты сымал или не сымал?
Снимал. Может экспозиция или фокус не тот. - Фокус?!
Я этот фокус понял.
Некрасов, беспартиец, происхождением чуждый,
вел злые разговоры против революции и эту пленку он нарочно загубил.
Как же нам теперь наступать-то? Это же всей дивизии погибель...
Против тебя мое сердце всегда чувствовало. Что? Молчишь, попович... То-то.
Это ты брось, Иван! Эк, куда хватил.
- Не надо пороть горячку. - Это не горячка, что думаю, то и говорю.
Ничего не поделаешь, на ошибках учатся.
Иди, Некрасов, у нас тут своих делов лопатой не перекидаешь.
- Хотите я Вам перекопские укрепления нарисую? - Шо?
У меня память зрительная хорошая, если что увижу, уже никогда не забываю.
Рисуй.
Это пулеметные гнезда, это - орудия...
А тут 4 пушки без колес.
Вроде похоже.
Вроде у бабки в огороде, а нам надо в самый аккурат
А здесь проволочные заграждения.
Тут у меня сведения от перебежчиков.
Сейчас сравним с вашим творчеством.
- Поразительно. Точка в точку. - Ну, Некрасов, ну змий...
- Сейчас отправим сведения в штаб армии. - Действительно, феноменальная память.
Хлопцы, ходите сюда, поможете до коня добраться.
- Петро Максимыч, що вы мене не шумнули? - Ничего.
Золото ты, хлопец. Дай я тебя поцелую.
Держи от моего щедрого сердца, на память.
- Андрюха, дай маузер поглядеть... - Иди отсюда!
Ты что? Обиделся? Зря. Вот это ты зря.
Я ж думал ты враг революции, у меня сердце закипело,
а теперь я сам вижу, что я ошибился. - "Ошибился".
Это не "ошибился" называется - предательство.
Ну и нет! Я ж тебе прямо в глаза сказал. Я не стал за спиной: шу-шу-шу.
И ты на это всегда надейся. Так что давай обратно дружиться.
Ну? Чего молчишь? - Иди ты куда подальше!
Товарищ комполка, кому сдать это... аппаратуру?
Який быстрый... Сдать. Я кто мне кино крутить будет?
Завтра праздник, парад, вот и крути... свою шарманку.
Отдадите всю эту механику тогда, когда война кончится, понял?
Согласно приказу, разработанному товарищем Фрунзе,
наступление начинается сегодня, не позднее 12-ти ночи.
Нашей армии приказано взять штурмом Турецкий вал и прорвать укрепления,
войти в Крым на плечах противника.
Последние данные подтверждают, что оборонительные рубежи белых на Перекопе
почти что неприступны.
Поэтому командование решило форсировать Сиваш,
выйти на Литовский полуостров и ударить по белым с тыла.
Эй, фотограф, запечатли мою личность.
Разрешите?
- Поручик Брусенцов. - Очень приятно.
Господин полковник, вот мы сидим и ждем лобового удара,
а что, если красные пойдут в обход? Это ведь азбука, а они азбуку знают.
Вы правы, они готовят обходной маневр на Чингарском направлении. Нам известно.
Я не об этом. Что, если они здесь, под боком, через Сиваш попрут?
По морю, яки посуху... Вы с ума сошли.
Допустим, сошел. Я что, если они тоже? Такую возможность вы не учли?
- Вы давно к нам прибыли? - Полчаса назад.
Вот идите, умойтесь с дороги и отдыхайте.
Что ты будешь делать - каждый поручик - Бонапарт, каждый принц савойский,
только воевать некому.
Барон, соедините-ка меня с Литовским.
Литовский? Кто это? Губаревич? Это я, Васильчиков.
У тебя прожектора горят?
Посвети на всякий случай на Сиваш.
Я же говорю тебе, на всякий случай.
Панков! Звонят, мудрят, а чего мудрят и сами не знают.
Переводи на ближнее наблюдение. На Сиваш глядеть будем.
Глядеть...
Ваше благородие, а когда же смена нам будет?
Включить прожектора.
Карякин, командира убило.
Третья рота!
Слушай команду! За мной!
Закрепиться... На этом рубеже!
Некрасов, поди сюда! Дело есть.
Слушай, утром они в наступление пойдут, а у нас тут осталось всего ничего.
Ты говорил, у тебя память феменальная, сможешь обратно к нашим дорогу найти?
- Не знаю, а что? - Выручай!
Пойди доложи, так и так, пропадают красные герои, в мокром неудобстве сидят,
смерти ждут, подкреплений надо...
А я те людей дам, телефон протянешь?
- Попробую. - Валяй.
Брось эту бандуру! Она же тебя на дно утянет.
Парамошкин! Бери отделение, идешь с Некрасовым.
Эй, слышь!
Ты кто такой и откуда?
Некрасов я, с Литовского...
Врешь, мы еще живые...
Товарищи, слушай меня!
Пускай белые гады не радуются,
мы помрем сегодня, они помрут завтра,
потому что революция победит!
И даже несмотря на нашу гибель! Огонь!
Эй, наши где? Где наши?
Сейчас на Литовском полуострове идут ожесточенные бои.
Остатки штурмовых колонн и прибывшая на помощь конница пробиваются вглубь.
Но если белые снимут часть войск с турецкого вала
и перебросят их на Литовский, нашим там не удержаться,
значит мы должны отвлечь силы противника на себя.
А для этого необходим лобовой удар по турецкому валу.
Огонь!
Огонь! Быстрей! Сволочи! Огонь!
Вперед! Даешь Врангеля!
- Здорово намолотили, ваше благородие. - Рано радуешься, дурак.
Брусенцов, к полковнику.
Поручик, сегодня ночью красные форсировали Сиваш.
Какой сюрприз, а? Кто бы мог подумать.
Сейчас в штабе дебаты...
нужно ли снимать отсюда части и переводить их на Литовский полуостров.
Тришкин кафтан.
Ну, пошлем подкрепление, там залатаем, а тут пузо голое.
Еще один штурм и они нас отсюда выбьют.
А сидеть здесь со всеми силами тоже глупо.
Они через Литовский с черного хода до нас доберутся.
Конечно же, надо к Юшуни отходить, пока не поздно.
- Спят они что ли? - Если спят, то крепко.
Все удрали...
Давай, ребята, быстро. Кто живой, пошевеливайся.
Андрюха, ты тута? И я тута.
Сдавайся, вражья душа... Здравствуй.
Здравствуй, Андрюша, друг ты мой душевный.
Ну... Как без меня-то? - Да вот... жив.
- А ты теперь, значит, командир? - Какой командир. Все войско поубивало.
Я теперь опять буду при тебе. Мы с тобой теперь неразлучны,
как два пальчика на одной руке.
Вот... Если не возражаешь.
Сдавайся, все равно вам хана!
Ну, хорош? Погодь, биноклю дай.
Вот пуля пролетела и ага!
Вот пуля пролетела и товарищ мой упал... - Брось, эта песня паскудная.
Ты на меня беду накличешь. - И это говорит сознательный боец?
- И все равно не пой. - Улыбнись.
- Готово. Хорош. - Теперь давай я тебя.
Вот пуля пролетела и ага! Вот видишь, как привязалась?
Андрюха, ты влезь на нее, возьми саблю, биноклю.
Улыбнись, ну!
Готово!
- Тут, говорят, есть такая ягода, виноград.
Ты ее кушал? - Пробовал.
А мне не довелось.
- Она сытная? - Так...
- Ты что? - Сейчас я его, гада, ликвидирую.
Ты что, спятил?
Ничего я не спятил. Вишь тот, первый?
У него выходка не мужицкая. Одной рукой отмахивает,
а другая к боку прижата, как гвоздем пришита. Сразу видно офицер.
Привык рукой шашку-то поддерживать.
Ну вот, ушел, гад.
Абрек, Абрек...
- Побыстрее, товарищ Краузе. - Бросьте Вы, что за глупые шутки?
Шутки? Привыкайте, товарищ барон. Мы с вами на красной территории.
Это Вам зачем?
Здесь последний патрон, я оставил его для себя.
А оптический прицел зачем? Чтобы не промазать?
Ах, товарищ Краузе, для Вас и у красных один патрон найдется.
Что Вы придумали?
- Зачем пуле зря пропадать? - Александр Никитич, не надо.
Уйди, дурак.
Хоть одного пристрелю напоследок.
Вы нас погубите.
Андрюха!
Андрюша... Ты живой?
Слышь, ты жив?
Кровь тяжелая... Не удержать...
Как это? Почему? Удержу, удержу.
Эй, ребята!
Эй, вы! Ну-ка давай, быстрей.
Подсобите, ребята. Родной, милка, Андрюша, счас.
Ну, пошли!
Выручай, родные!
Вань! Помнишь, вот так от махновцев ускакали?
Не разговаривай, у тебя вся сила на разговор уйдет.
- Саша, пожалуйста, ну зачем? - Подожди.
- Что вам угодно? - Нам угодно обвенчаться.
- Как вы сказали? - Обвенчаться, и пожалуйста, поскорее.
Не могу я вас обвенчать и не стану.
Мы тут торгуемся, а там последний пароход отчаливает. Я должен успеть, ясно вам?
И дьякона даже нет. Я один, все разбежались.
Делайте, что вам говорят, а то я вас пристрелю в божьем храме.
Венчается раб Божий Александр рабе Божьей Александре.
Призри на раба твоего Александра.
Зачем тебе это нужно? Ты меня не любишь.
Это нужно и тебе и мне. Я тебя люблю.
Пусть все летит к чертовой матери, но хоть это будет нерушимо.
Саша, это невозможно, давай никуда не поедем.
- Ты нарочно меня дразнишь? - Мы не сможем жить среди чужих.
Идиотка! Эта страна чужая, эта!
- Посмотри на эти лица. - У тебя истерика, скорей.
Отдать носовой...
Эй, на "Валенсии", кидай сходни или я открываю огонь!
Разворачивай!
Заряжай... Быстрее... Огонь!
Заряжай!
Прекратить огонь! Сукины дети! Давай трап!
Живее!
Абрек, ну, Абрек.
Ты что, белены объелся? Брось коня, тебе говорят,
сейчас мозги на волю выпущу. - Прочь!
Убрать трап!
Но, милая!
Боевые товарищи красноармейцы, командиры, комиссары!
Ценою ваших героических усилий взят Крым!
Да здравствует доблестная Красная Армия! Да здравствует мировая победа коммунизма.
Приказ зачитать во всех ротах, командах, эскадронах и батареях. Срочно.
- Ну, что у вас? - Вот сдать хочу. Камера, съемка и прочее.
- А где ж Некрасов? - Помер мой боевой дружок.
Очень жаль.
Беззаветный был человек, преданный боец делу революции.
А вот мысли имел глупые
Маузер вот мне оставил.
Мы ж с ним как в песне:
служили два товарища... И вот...
вот пуля пролетела ...
вообще-то меня должно было убить-то...
Ну по всему.